Дети медленно отправились в обратный путь, чувствуя, как высыхает соль на слегка обожженной коже. Пока они шли, Аманда успела собрать большой букет цветов для мамы, а Дэвид подсчитал, как мог, сколько же ящериц нужно впрячь в повозку, чтобы стронуть ее с места: получилось шесть миллионов восемьсот сорок две тысячи. Правда, он сам себе признавался, что ответ мог оказаться неточным: Дэвид не имел представления о тягловой силе одной ящерицы и запомнил, что надо поймать одну и провести эксперимент.

— А, это вы, — сказала миссис Зяблик. — А я уже собралась идти искать вас.

Ей как-то не пришло в голову, что в поисках дражайших крошек пришлось бы обойти всю Мелиссу, так как она понятия не имела о том, куда они ушли.

— Какие прелестные цветы, милая. Спасибо большое! А знаешь, и я не напрасно потратила время. Я нашла три редких вида прямо у нас под террасой.

— А что у вас было на обед? — заинтересовалась Аманда.

— На обед?! — недоуменно переспросила миссис Зяблик. — Да так, кое-что.

— Так, может, вы вообще не обедали? — настаивала Аманда.

— Да не помню, моя хорошая, — сокрушенно сказала миссис Зяблик. — Спроси у папы.

Тем временем генерал накладывал последние ядовитые мазки заката позади кое-как намалеванных кипарисов.

— Папа, что тебе мама давала на обед? — спросила Аманда.

— А, это ты, лапочка, — проговорил генерал, отступив на шаг от мольберта и устремив свой монокль на холст. — Ну, что ты об этом думаешь? Ведь сильно?

— И даже более чем сильно, — съязвила Аманда. — Так ты не ответил на вопрос: вы с мамой вообще обедали?

— Да-да,

— вмешался Дэвид.

— Я справлялся у Агати.

— Вот и прекрасно, — сказал генерал и опрокинул бутыль скипидару. — А вы, надеюсь, хорошо провели время?

— И даже очень, — ответила Аманда, хотя отец, кажется, ее не услышал. Глянув вниз на оливковую рощу, она увидела первые зеленые мигающие огни светлячков.